Лётчик, начавший мировую войну

Я не увидел лиц врагов,
Я их не чувствую врагами,
До их обугленных кусков
Два километра под ногами;

Животный страх смогло убить
Одной возможности сознанье
Простым поступком ослепить
Тупой позор существованья

И никогда не постареть…
Одним продуманным движеньем
Вдруг сделать собственную смерть
Ненужной жизни украшеньем.

По рабски выполнив приказ
В тяжёлом сумраке рассвета,
За много лет один лишь раз
Я был хозяином и светом,

Когда я собственной рукой
Покрыл историю ожогом…
Я всё разрушил под собой,
Но был создателем и богом.

И если имя и лицо
Сгорят в упавшем самолёте,
Меня потом изобразят
Совсем другим, намного лучше,
Как их рисуют на иконах…
Творцов в лицо никто не знает.

Из школы не спеша

Из школы не спеша
Брела Наташа толстая,
Весенний день дышал
В каштановые волосы,

Несла портфель, гремя
Хорошими отметками,
Но встретилась с двумя
Опасными соседками.

Тела их – глубокая мягкая рваная щель,
Смеются больные желанья на тонких губах,
Цветут под одеждой подтёки вчерашних недель,
Лениво дымят сигареты в неровных зубах,

Крадётся, как тень, по пятам несчастливый конец,
В кошачьих глазах расплывается влажный туман,
Ударами двадцатилетних змеиных сердец
Толкается тёмная кровь и холодный обман.

Они затащили её в полутёмный подвал,
Заставили выпить какое-то страшное зелье,
Своими руками раздели её догола
И острыми пальцами-ртами такое ей сделали…

Что позже, когда она вышла оттуда назад,
В огромного светлого мира привычный тупик,
Родители думали, ей поменяли глаза,
А в школе решили, что ей оторвало язык.

Плевать ей на беседы,
Старания плебеевы,
Законы Архимеда,
Таблицы Менделеева,

К чему теперь вопросы
Земного притяжения,
Когда известен способ
Его преодоления.

Недалеко от центра города

Недалеко от центра города,
Где у реки дрожат осины,
Не утруждаясь разговорами,
Сидят серьёзные мужчины,

Щербатый зуб особой прочности
Как инструмент срывает пробку,
Худые руки с дикой точностью
Красиво льют в стаканы водку.

Они знакомы с детства дальнего,
С уже усопшей средней школы,
Когда ещё дожди хрустальные
Крались в таблетках димедрола,

Они сидят здесь тридцать лет уже,
Под этим деревом тенистым…
Слова отмеряны и взвешены…
Остался сзади путь тернистый

От мастеров нехитрой графики
Слезоточивых туалетов –
Сквозь катакомбы русской классики,
Домов казённых без рассветов,

По кружевной вонючей россыпи
Окурков, грязей и блевотин –
До строгих грамотных философов
Дремучих скользких подворотен.

Цепями водорослей скована,
Дрожит вода от жабьих стонов –
Простое кладбище суровое
Надежд, бутылок и гондонов,

Застыло время – не уверено,
Ползти ли к будущему веку…
И можно сотню раз размеренно
Войти в одну и ту же реку.