Я угрюм и нелюдим,

Я угрюм и нелюдим,
Я хожу всегда один
В чёрном драповом пальто –
Страшных мыслей господин.

Осторожен и безлик,
Незаметен и велик,
Чтоб меня не знал никто
Прячу рожу в воротник,

Сдвинув кепку на глаза.
Мне в глаза смотреть нельзя,
Там ни взглядов ни эмоций –
Это вовсе не глаза,

Это – дыры в голове,
Раны в девственной плеве,
Там бездонные колодцы
И отвёртка в рукаве.

Серой кепки козырьком
Небо срезано кругом,
Но зато я вижу всё
Впереди и за углом,

Мне не нужно ваших лиц,
Подбородков и ресниц,
Ваши ноги и дороги –
Липкий бред моих глазниц…

Наконец-то врач поставил

Наконец-то врач поставил
Окончательный диагноз
И сказал: «С такой болезнью
Люди долго не живут.»
Но они живут недолго
Даже вовсе без болезней
И в здоровом глупом виде
Тут и там как мухи мрут.

Мой сосед всегда смеялся:
«Поживу ещё немного,
Торопиться нет резону!»
Даже песни как-то пел
На своей больничной койке,
Лёжа на судне зелёном
Он, хотя не торопился,
Но вчера-таки успел.

Медицина здесь бессильна,
Ну причём тут медицина?
Это всё гораздо проще,
Люди – дружная семья.
Все живут и умирают,
Только с разной быстротою,
Врач вот тоже умирает,
Только медленней, чем я.

Да, конечно, значит просто
Я быстрее умираю,
Или, может быть, напротив –
Просто я живу быстрей?
Ничего не понимаю,
Медсестра, не надо чаю,
Ужин тоже унесите,
Дайте морфию скорей!

Я родился ненадолго,

Я родился ненадолго,
Вот я был – и нету снова,
Смерть – главнейшее событье
В жизни всякого живого.

Из короткой жадной жизни –
В смерти вечной изобилье;
Мои мысли разрастутся
Лопухами на могиле.